Вернуться

Евгения Уралова

 

Портрет...Ожила на экране суматошная, обыденная жизнь огромного города; задвигался, забурлил, расползся по шумным московским улицам многолюдный, деловой поток. Но в толпе несколько раз обернулась и посмотрела на нас – испытующе и настороженно – молодая девушка. И остановила наше внимание.

С этого момента не только режиссер, но уже и мы вместе с ним начали за ней наблюдение, пристальное и заинтересованное...

Ее появления на экране ждали. Сценарий Анатолия Гребнева и Марлена Хуциева “Июльский дождь” уже был опубликован. Он взволновал, вызывая размышления. Поэтому интерес к фильму был серьезен и требователен. Из прессы узнавали вести со съемочной площадки, фамилии занятых в фильме актеров, их фотопробы.

Способность Хуциева ощутить и передать нерв современной жизни, чуткая, точная реакция на духовную атмосферу времени, ее насыщенность и колебания, мысль – глубокая, пронизывающая мысль художника-исследователя делали каждый его фильм не только фактом личной биографии режиссера, но биографии времени. Рождающийся из анализа действительности, наблюдений, личных переживаний, каждый фильм Хуциева всегда вызывал общественный резонанс.

Июльский дождьЕще не утихли споры о его двадцатилетних. В новом фильме героям тридцать. Это возраст, когда к человеку должно предъявлять уже самые серьезные требования – путь выбран, личность сформировалась в человеческом и гражданском смысле. Так понимал свою задачу и объяснял замысел сам Хуциев.

Сценарист и режиссер хотели, чтобы их героиня была человеком сложным, личностью – с серьезными требованиями и запросами к себе и другим. Они долго искали актрису, которая бы отвечала их представлениям. На роль Лены была утверждена Евгения Уралова, только что принятая в труппу Театра имени Ермоловой.

Ей было 24. Ее героине – 27. Уралова закончила в 1964 году актерский факультет Ленинградского института театра, музыки и кинематографии, училась в классе Федора Михайловича Никитина. Дебют состоялся в Москве, на сцене Театра имени Ермоловой, где в спектакле “Время и семья Конвей” ей была поручена роль Кей.

Позади были годы работы на производстве, те профессии, которые она осваивала, навыки, которые приобрела (ей довелось учиться в радиотехническом техникуме, работать лаборанткой и конструктором, заниматься в художественной самодеятельности). Предстояла профессиональная работа в театре – осмысленная и серьезная.

Июльский дождьПриродные данные актрисы соответствовали режиссерской концепции Хуциева. “Почему Хуциев взял на эту роль Евгению Уралову?” – писал критик Л. Аннинский. “Вглядитесь в ее подвижное, острое, нервное лицо – как легко оно вписывается в тип современной городской женщины, как искусно тормозятся в этом лице вспышки чувств, как быстро нервность прячется за искусную ленивость речи, – эта женщина легко входит в толпу, принимает ее ритм, подыгрывает ее незначащей игре, но она же в любой момент выходит из толпы. Режиссер резко приближает к нам ее лицо, и там, за небрежной прядью волос, мы видим страшную тоску в глазах”.

...В гудящем многоголосье слились мнения, остроты, шутки, исповеди, информации, признания. Здесь, в среде молодой городской интеллигенции – аспирантов, научных работников, инженеров, бесконечны разговоры о социологии, статистике. Все в сбивчивом, однажды налаженном, по-своему установленном суматошном и, вместе с тем, тягучем ритме, когда невозможно расслышать и понять собеседника.

В обыденной жизненной суматохе у Лены – Ураловой свой глубокий внутренний ритм и своя интенсивность внутреннего напряжения, с окружающим – диссонирующие. У этой обыкновенной девушки, инженера в типографии, все – как у всех, и – все иначе.

Сюжетно фильм – история ее любви, точнее, постепенного угасания этой любви. В личной драме героев преломилось время, его обыденные связи и его духовные искания. Здесь драматизм обусловлен не ситуацией – он и глубже, и сложнее. Определяющим становится духовный потенциал. Он размежевывает героев. Проверке подвергается истинность чувств, мыслей, переживаний, устанавливается их подлинность.

Экран фиксировал лицо Ураловой – Лены, такое изменчивое, такое неповторимое в каждое мгновение. Если попробовать представить себе ленту, смонтированную только из крупных планов актрисы, она будет впечатляюща. Не просто гамма человеческих чувств, а еще и история возникновения этих чувств – она расскажет и объяснит многое в жизни героини. Или вслушаться в ее голос, как слушает его в телефонную трубку так и не появившийся на экране друг Женя. Здесь целый мир. Насыщенность внутреннего содержания, его значительность и глубина создавали неповторимость и обаяние ее облика.

Интеллигентность героини утверждалась как категория нравственная. Поэтому в ее прозрении была не только горечь и боль от сознания конца любви, но и “второе рождение”. Поэтому в усталом, но требовательно вопрошающем ее взгляде запечатлены тот зов, та тревога по истинной человечности, которыми этот фильм проникнут.

Р. Юренев, не принявший фильм, писал, что героиня фильма привлекает наше внимание потому, что “героиня Ураловой хороша собой, стройна, у нее выразительные глаза и низкий тревожащий голос”. Критик был прав лишь отчасти. Эти качества молодой актрисы обращали на себя внимание, и не отметить их было бы несправедливо, да и невозможно. Но было и другое. Убедительней была напряженная жизнь чувств и мыслей, которая в этих глазах и в этом голосе проявлялась. Актриса владеет искусством передавать словесный текст не впрямую, а проявлять его глубинный смысл емким разнообразием интонаций. Они у нее не менее содержательны, чем самые слова. Звук ее голоса всегда окрашен неповторимым оттенком переживания.

Образ Лены, как и весь фильм в целом, вызвал споры. Кому-то он казался монотонным и невыразительным, кого-то не удовлетворяло отсутствие в героине активности. На зов создателей отозвались не все. Кто-то не услышал его вовсе, для некоторых он прозвучал не в той тональности. Те, кто услышал этот тревожный зов как зов собственной души, жили, чувствовали, думали вместе с героями, пытались разобраться в природе их поступков, стремлений, желаний, сумели глубже понять что-то в себе самих.

Когда в 1968 году журнал “Советский экран” опросил мнения критиков о лучшей роли года, в числе лучших исполнительниц была названа и фамилия Ураловой.

Исполнение ею роли Лены в фильме “Июльский дождь” признавалось удачей принципиальной, программной, отражающей направление поисков сценариста, режиссера, оператора, относящейся к важным сторонам современного кинематографического творчества. Искусство Ураловой определялось как интеллектуальное. При этом отмечалась эмоциональная насыщенность мысли.

Так своеобразие творческой манеры актрисы, природа ее искусства были определены первой же ролью.

Дальше было непросто. И потому, что не было роли, равной сыгранной по силе художественного воплощения, и потому, что при всех спорах, разразившихся вокруг трактовки образа, воздействие его было так очевидно, что использовать запомнившуюся актрису для воплощения характера меньшего масштаба было и нерасчетливо и опасно.

Решительной и дальновидной оказалась сама актриса, стремящаяся утвердить себя как творческую личность, способную решать задачи самые сложные и разнообразные. Ждала, искала “своей роли”, где могло состояться открытие характера, а не его повторение.

И сейчас невелик список ролей, сыгранных ею в кино. Но когда Уралова отыскивает нехоженую тропку на трудных дорогах к художественной правде, она оставляет на ней яркий след. Сегодня уже можно говорить о том, что она доказала свою подлинную приверженность к искусству глубокого и тонкого психологического анализа.

В фильме “В день свадьбы”, поставленном в 1968 году по пьесе В. Розова, Уралова сыграла Клаву. Первое объяснение с героем Михаилом, явившееся как бы прологом картины, предысторией развернувшихся впоследствии событий, она проводила сдержанно и выразительно. В ее коротком “не надо”, к нему обращенном, была не только категоричная резкость отказа, но и уважительное доверие к их прежним отношениям. Разговоры и объяснения были излишни и унизительны. В этой сцене, в кадре, промелькнувшем в несколько секунд, она, не произнося более ни слова, сумела и сказать многое о трудной, не очень-то счастливой новой любви, и сохранить достоинство, не скрывая боли и горечи от сознания бессилия что-либо изменить. Уралова открыла в Клаве душу сильную, страстную, цельную. Было в ее Клаве живое ощущение конкретности и потому – неповторимости чувства, лежащего в сфере только их – ее и его, Михаила, – личных отношений. Оно было убедительно потому, что именно в чувствах, так по-разному раскрытых и переживаемых героями, идея фильма обнаруживается глубоко и полно. Ситуация не имеет решающего значения. Чувства рассказывают о духовном мире героев больше, чем их поступки. Они определяют разрешение нравственной коллизии.

Клаву отличали от Нюры, от остальных подруг не “городская образованность”, не красота, так поразившая соперницу. Была в ней самобытность, душевная раскованность и та неодолимая сила любви, что рождала независимость, опрокидывала привычные понятия и диктовала свои – высшие требования нравственного долга. По глубине и силе чувств, своеобразию характера Клава, какой ее сыграла Уралова, вставала вровень с главной героиней – и многое проясняла и в ней – и ей самой.

Есть дар у этой актрисы – наделять своих героинь неординарным мышлением, нетрадиционным взглядом на мир и окружающих. Люди и явления в их восприятии и оценке вдруг предстают в новом и неожиданном свете. Такое свойственно натурам одаренным, незаурядным.

В телевизионном фильме “Моя улица”, поставленном по пьесе Исидора ”тока “Ленинградский проспект”, Уралова играла Нину, молодую женщину, работающую в одном из крупных столичных институтов.

Действие фильма происходило в семье потомственных рабочих, дружной, со сложившимися традициями и принципами. Но сюда, в новую квартиру на Ленинградском проспекте, в узкий семейный круг врывалось веяние сложной и многогранной жизни, здесь возникали нравственные проблемы, касающиеся не только данной семьи, решение которых носило характер принципиальный. Нина понимает и воспринимает все по-своему, может быть, глубже и острее окружающих. Она очень деликатно передает свое отношение к родственникам мужа, заботу и уважение к этим хорошим людям, понимание их житейских трудностей, сложность собственного положения в этом доме. (По пьесе муж Нины находится в заграничной командировке, и у нее установились непростые отношения с другом семьи.)

Уралова сумела придать значимость, убедительность самой, казалось бы, немудреной ситуации, разъяснить и облагородить ее, найти ей более емкий, небанальный смысл.

В ее Нине есть и ум, и обаяние, и проницательность, и чуткость реакций. Неповторима интонационная манера, с которой делаются ею короткие замечания, оценки, даются характеристики. Нина словно ищет наиболее простое словесное выражение явлениям, которые – ей это ясно – совсем не просты и не однозначны. В исполнении Ураловой резко очерчено ее отношение к персонажу.

Актрисе довелось играть с очень разными и интересными творческими индивидуальностями – О. Ефремовым, А. Джигарханяном, Л. Малеванной. И с актерами иных творческих школ и направлений. Уверенно же себя чувствует и разнообразно проявляет актриса только в ансамбле приверженцев школы психологической. Равно как и в фильмах, созданных режиссерами этого творческого направления.

Лучшие образы актрисы не похожи друг на друга.

Ирину в фильме “Свой”, жену следователя Кошелева, подозреваемого во взяточничестве, актриса сыграла просто и мягко. Она была соавтором созданного образа, даже текст уточнялся и дописывался ею во время съемок. Не побоялась характерности. В характерности, которая отличала ее героинь, были и подлинность, и достоверность, и острота рисунка роли.

Когда Уралова снялась в фильме “Круг”, она как бы продолжила тему своей предыдущей работы. В обоих фильмах она играла женщин любящих и верных. Даже ситуация казалась схожей. В “Круге” – снова жена человека, подозреваемого в преступлении.

Но если в фильме “Свой” психологический мир Кошелевой был ясен и прост, позволяя определить и характер ее взаимоотношений с мужем и во многом – природу его поступка, то здесь, в “Круге”, все было иначе. Актриса, как и ее героиня в этой детективной ленте, попадала в атмосферу таинственной необъяснимости. Уралова почему-то оказалась лишенной права голоса – в самом прямом и нелепом смысле этого понятия (роль озвучивала другая актриса), а героиня – возможности разъяснить загадку характера и поведения, не имевших убедительных психологических оправданий. Многое лишь декларировалось. Отношения героев были нарочито усложненными, назойливо напряженными, искусственно взвинченными; драматизм – неубедителен. Внутренний мир этой женщины оставался непроясненньм, в характере не выявлялось определяющих черт.

СевастопольВ фильме “Севастополь” (по повести А. Малышкина) Уралова сыграла Жеку.

События фильма охватывают небольшой временной период – от февраля до октября 1917 года. Но в эти несколько месяцев вихревой, нарастающий ритм событий вовлек в свой драматический водоворот героев. Коллизии времени, коллизии истории неумолимо ставили их перед выбором, требуя немедленными решений. В этих обстоятельствах выявлялись жизненные позиции, идейные искания, человеческие возможности героев – психологические, эмоциональные, нравственные. Так осмыслялась история любви Шелехова и Жеки. Крах любви, разрыв отношений, как он толковался в повести Малышкина, был следствием безуспешной попытки и напрасной надежды героини найти в Шелехове жизненную и нравственную опору. Герой оказывался “не героем”. В экранном воплощении все было проще, однозначнее и неопределеннее.

События революции, преломлявшиеся в смятенном сознании героя повести, еще отыскивающего пути к обретению себя, в судьбе и сознании Шелехова экранного укладывались быстрее и легче. Поэтому для Жеки возможности и перспективы героя должны были вырисовываться довольно четко и ясно. Тем более что Жека, какой ее играла Уралова, выделялась энергией и ясностью ума, зрелостью чувств и определенностью желаний. Критики упрекали актеров за несколько назойливую конкретность в воспроизведении отношений между Шелеховым и Жекой (рассчитанных в повести лишь на читательское воображение). Но это не помогло конкретизировать их смысл, понять, почему не ответила любви Шелехова героиня Ураловой, промелькнувшая перед ним загадочной незнакомкой. “Мне надоела неопределенность, – писала она в прощальной записке герою. – Желаю Вам найти себя. Не поминайте лихом вашу скверную Жеку”. Жека оставляла зрителей в неведении – была ли она случайной попутчицей героя, не знающей собственной дороги, или знала ее, но прошла мимо Шелехова, не увидев в нем своего героя. Обернулась ли негибкостью чувств бескомпромиссность или победила категоричность – здесь прямолинейная? Манящая многозначительность оказалась лишь обозначенной...

Наметившаяся тенденция настораживала, Чуткая к жизни и требовательная к себе, актриса настойчиво ищет способы разнообразить свои творческие возможности. Сыграла в фильме “У нас на заводе” – и снова убедила конкретностью, жизненной узнаваемостью. В телевизионном спектакле “Месяц в деревне” по Тургеневу – Наталью Петровну, прочтя роль не только как комедийную. Она снова продемонстрировала способность быть на экране умной, ироничной, веселой, изящно-обворожительной, Роль пронизана тонким лиризмом и лукавой усмешкой самой актрисы. Актриса тактично, но отчетливо выразила отношение к тургеневской героине. Снялась в эпизоде в фильме Ю. Райзмана “Визит вежливости”. Режиссер использовал способность актрисы быть на экране не только значительной, но создавать портрет броский, впечатляющий. Она сумела доказать это в роли без слов...

Актриса признается, что все роли “пропустила через свое сердце, наполнила их своей кровью”. Может быть, поэтому так ощутимо и значительно в ее творчестве личностное начало.

У Ураловой радостное и мужественное отношение к искусству, к своей работе. Она трезво анализирует свои роли, удачи и ошибки. Она пишет: “Труд актера – это самодисциплина, самоограничение... Необходим твердый характер, стойкий иммунитет от всяческих соблазнов и искушений. Это дается только одной, самой высокой школой, которая именуется жизнь”.

“Актер должен быть незаурядной личностью, интересной, яркой, мыслящей, беспокойной... хорошо знать и понимать проблемы общества и времени, в котором живет”. “Нужно уметь сохранять мужество в поражениях, достоинство и скромность в победах, преодолеть безумные муки каждодневности профессии...” И только если “в душе горит страсть слова, есть физические и духовные силы к бесконечному бегу, можно выйти на старт. Бег будет длинный”.

Актрисой пройдены первые километры.

Р. Карпина

Список фотографий:
Портрет
Июльский дождь (1966) (справа – А. Белявский)
Июльский дождь (1966)
Севастополь (1970)

TopList

Печатается по книге "Актеры советского кино", вып. 10, Л., Искусство, 1974 г.